Регистрация/Вход

Последнее обновление

05.05.2017
Президент России

Наши коллеги

Академия финансовой полиции
Кафедра криминологии, конфликтологии и социологии

Designed by:
SiteGround web hosting Joomla Templates
2012 год

Летопись Санкт-Петербургского международного криминологического клуба за 2012 год

 

2 марта 2012 года состоялся «круглый стол» на тему «Воспроизводство преступности. Причины преступного вмешательства в политику суверенного государства».

В семинаре приняли участие криминологи Санкт-Петербурга.

Заседание провёл президент Клуба С.У. Дикаев.

В.Б. Малинин (Санкт-Петербург, Россия). Причинная связь в уголовном праве и криминологии (доклад по случаю 55-летия). В философии, как общей теоретической науке, концепция детерминизма занимает исключительно важное место. Проблема причинности – это онтологический, а не логический вопрос, так как предполагается, что она относится к чертам действительности и, стало быть, не может быть решена априорно, чисто логическими средствами; она может быть проанализирована с помощью логики, но не может быть сведена к логическим терминам. Любое материальное событие, процесс, также, как и любые иные материальные события, могут быть определены другими материальными процессами и только ими.

Причинность – всеобщий закон природы и общества. Этот за­кон одинаково распространяется на биологические, химические, фи­зиологические, социальные и любые иные процессы и явления.

Наука уголовного права не создает особого понятия причинной связи, независимо от философского – диалектико-материалистического – понятия причинности.

 

Д.А. Шестаков (Санкт-Петербург, Россия). О причинах вмешательства в политику суверенного государства. Участники «круглого стола» не обошли причины воспроизводства преступности в России и мире. Со своей стороны назову три причины:

1. Противоречие между потребительством и духовностью, проявляющееся в ослаблении национальной идеи.

2. Противоречие между бедностью и откровенно украденным у народа богатством при отсутствии среднего зажиточного слоя.

3. Противоречие между властью, слившейся с олигархией, и большинством населения.

Давайте вместе подумаем над следующими вопросами.

1. Относится ли к предмету криминологии вмешательство из-за рубежа в политическую жизнь суверенного государства? организация революций и выступлений протеста? оказание влияния на выборы? Если да, то в чём преступная суть этих вмешательств?

2. Почему силы, претендующие на глобальную власть, любят Медведева, а не Путина?

3. В чём состоят подлинные цели импортируемых революций и иных вмешательств в политическую жизнь суверенных стран?

4. Какое противодействие преступному вмешательству могут предложить криминологи?

 

В связи с истечением срока полномочий президента клуба, доктора юридических наук, профессора С.У. Дикаева, в соответствии с Уставом Клуба состоялись выборы президента клуба. Открытым голосованием президентом Санкт-Петербургского международного криминологического клуба единогласно избран заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Дмитрий Анатольевич Шестаков. 

 

Согласно Заключению Президиума Высшей аттестационной комиссии Министерства образования и науки Российской Федерации от  25 мая 2012 года № 22/49 журнал Санкт-Петербургского международного криминологического клуба «Криминология: вчера, сегодня, завтра» включён в Перечень российских рецензируемых научных журналов, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание учёных степеней доктора и кандидата наук.

 

22 июня 2012 года состоялся международный теоретический семинар «Феномен преступности». Основной докладчик – профессор, доктор права Клаус Сессар (Гамбург, Германия): «Взгляды на преступность и изменение общества».

В семинаре приняли участие криминологи из Минска (Республика Беларусь), Москвы (Россия), Оренбурга (Россия), Фрайбурга (ФРГ), Санкт-Петербурга (Россия), Ставрополя (Россия).

Заседание провёл президент Клуба Д.А. Шестаков.

Выжимка из доклада 

Измерение установок по отношению к проблеме преступности относится к центральным исследовательским областям криминологии. Методы таких опросов преимущественно описательны. Респонденты опрашиваются, например, о желании наказывать – вообще или за определённые группы деликтов или за особо тяжкие преступления, или о страхе перед преступностью – опять-таки вообще или в отношении определённых деликтов, к примеру, в отношении насильственных деликтов или совершаемых в определённой части города. 

Польза для уголовной политики от таких исследований может быть очень велика, прежде всего, если требования наказания и страх преступности значительны – и жёсткая уголовная политика в результатах криминологических исследований видит своё подтверждение. Для криминологии прибыток возможно не столь велик, во всяком случае, до тех пор, пока в отношении установок населения по поводу преступности не поставлен равным образом вопрос: «Почему?». Если это делается, то аналитически выясняется, лежат ли подчас основания таких-то установок в испорченном окружении, в стяжающей коррупции,  как выражении социальной запущенности;  в отсутствии социальной и информационной солидарности, например, соседского контроля. Первые результаты налицо. Если они требуют подтверждения дальнейшими исследованиями, то это были бы не только вопросы к уголовной политике, например, в форме политики предупреждения преступлений, но также – возможно в первую очередь – к социальной политике и коммунальной политике.

В обсуждении приняли участие Я.И. Гилинский (Санкт-Петербург, Россия), А.П. Данилов (Санкт-Петербург, Россия), Т.С. Лабзина (Санкт-Петербург, Россия), С.Я. Лебедев (Москва, Россия), И.А. Петин (Оренбург, Россия), Ф.Н. Селезнев  (Санкт-Петербург, Россия).

 

По окончании семинара новым членам Санкт-Петербургского международного криминологического клуба – преподавателям кафедры уголовного процесса и криминалистики Санкт-Петербургского военного института внутренних войск МВД России – Р.М. Агишеву, В.Г. Железному, А.В. Марченко, Д.В. Новокшонову, Н.А. Петухову, С.С. Рыжакову, Д.С. Чукину, а также техническому секретарю клуба Н.А. Крюковой вручены удостоверения членов клуба.

 

21 сентября 2012 года состоялся «круглый стол» на тему «Криминологическое законодательство и программы предупреждения правонарушений». Основной докладчик – кандидат юридических наук, доцент Алексей Александрович Селифонов (Санкт-Петербург, Россия): «Гражданско-правовая политика в региональной профилактике правонарушений (на примере Санкт-Петербурга)».

Заседание провёл президент Клуба Д.А. Шестаков.

В семинаре приняли участие криминологи из Санкт-Петербурга (Россия), Костаная (Республика Казахстан). Среди присутствующих:

14 студентов вузов (РГПУ им. А.И. Герцена: Е.И. Бекляшева, Е.Е. Федотова – все 2-й курс, СЗАГС: В.Ю. Лугина, Н.В. Винокурова, О.А. Глазева, С.С. Новожилов, Е.В. Лимонов, Н.С. Чимаров  – все 4-й курс, Санкт-Петербургский университет МВД России: М.Б. Панфилов, А.В. Петров, И.Д. Качалкин – все 3-й курс, НОУ ВПО МИЭП: Т.М. Голубенко, И.А. Земченко, П.Г. Кравченко – все 5-й курс);

3 сотрудника РГПУ им. А.И. Герцена: Е.В. Щедрина, Ю.В. Щедрина, И.В. Кожухова;

1 аспирант (РГПУ им. А.И. Герцена: А.Н. Бондарева – 2-й курс);

1 адъюнкт (Санкт-Петербургский университет МВД России: И.А. Носкова);

7 кандидатов юридических наук (Санкт-Петербургский государственный университет: Г.В. Зазулин, НИИ МВД России по Северо-Западному округу: В.С. Харламов, Санкт-Петербургский военный институт внутренних войск МВД России: Д.В. Новокшонов, Н.А. Петухов, Санкт-Петербургский университет МВД России: А.А. Селифонов, А.В. Никуленко, РГПУ им. А.И. Герцена: А.В. Комарницкий, А.П. Данилов);

7 докторов юридических наук (Научно-исследовательский институт экономики и права при Костанайском социально-техническом университете: С.М. Жалыбин, РГПУ им. А.И. Герцена: Я.И. Гилинский, С.Ф. Милюков, НОУ ВПО МИЭП: Г.Л. Касторский, И.А. Соболь, Санкт-Петербургский университет МВД России: С.У. Дикаев), среди которых 1 заслуженный деятель науки РФ (РГПУ им. А.И. Герцена: Д.А. Шестаков).

В обсуждении доклада участвовали: Д.А. Шестаков, Я.И. Гилинский, С.Ф. Милюков, С.У. Дикаев, С.М. Жалыбин, Г.В. Зазулин, А.В. Комарницкий, А.П. Данилов. 

Выжимка из доклада.

Возникновение гражданско-правовой политики (ГПП) в России связано с переориентацией России на общеевропейские идеи построения гражданского общества (начало XVIII века – 1722 г., Пётр I). Проникновение данной идеи происходило постепенно и в различных формах, в первую очередь, в виде принятия гражданских законов (том 10 Полного Собрания Законов Российской Империи 1830 года) и развития науки гражданского права. Именно этими двумя явлениями и определялось первоначальное понимание гражданско-правовой политики как метода гражданского правоведения (Л.И. Петражицкий, Г.Ф. Шершеневич, И.А. Покровский). Развитие гражданско-правовой науки приводит к тому, что появившаяся в отечественной философии права в конце XIX века теория гражданского общества, в первую очередь определяется существованием гражданского или частного права (С.А. Муромцев, Б.Н. Чичерин).

На сегодняшний день гражданско-правовая политика, с точки зрения господствующего «юридического» подхода к этому явлению, выглядит как сочетание трёх частей:

– метода правоведения, характеризующегося задачей оценки действующего законодательства и выступающего последней ступенью изучения права;

– средства достижения определённых критериев правопорядка (инструментальная теория права);

– целенаправленная деятельность по воспитанию человека посредством развития в нём определённых свойств или нравственных качеств (цивилистическая политика либо этика права).

Указанные части, с точки зрения философии права, могут быть объединены общей целью ГПП – построением гражданского общества.

Предупреждение правонарушений является частной целью ГПП при наличии следующих условий:

– в качестве субъектов профилактики выступают не только государственные органы, но также общественные объединения и отдельные граждане;

– в качестве объектов профилактики выступают не только граждане и общественные организации, но и государственные органы, должностные лица;

– в качестве средств профилактики выступают механизмы, основанные на принципах гражданского права (добровольность, инициатива и равенство участников, поощрение и имущественная ответственность);

– в качестве источников оценки профилактики правонарушений используются не только официальные оценки, но и оценки общественности, личное мнение граждан;

– итоговым результатом профилактики является не состояние «преступности» или «общественных отношений», а поведение человека.  

ГПП в мероприятиях по профилактике правонарушений в Санкт-Петербурге.

В настоящее время, в силу отсутствия всех условий осуществления ГПП, нельзя говорить о её полноценной реализации в региональной профилактике, однако можно выделить отдельные направления применения ГПП в этой сфере.

1. Осуществление профилактических мероприятий происходит в виде услуг, которые, в зависимости от субъектов их оказания, подразделяются на частные и публичные. Финансирование этих мероприятий за счёт различных источников приводит к специализации этого вида экономической деятельности и созданию на региональном уровне «микроэкономики» профилактики правонарушений.

2. Среди субъектов профилактики наряду с государственными органами выступают юридические лица.

3. При привлечении к участию в осуществлении профилактических мероприятий, оценки их качества и поощрении за полученные результаты используются механизмы, разработанные наукой гражданского права.

4. Содержание ряда профилактических мер непосредственно связано с динамикой гражданских прав и обязанностей субъектов и объектов профилактики.

 

Д.А. Шестаков (Санкт-Петербург, Россия)Криминологическое законодательство и право противодействия преступности. Криминологическое законодательство регламентирует не карательную сторону предупреждения преступлений: организационные вопросы противодействия преступности в целом и отдельным её составляющим, криминолого-социальные, криминолого-воспитательные, криминолого-психологические и другие вопросы. Криминологические нормы в настоящее время рассеяны по различным отраслям законодательства.

В России система криминологической профилактики была законодательно оформлена ещё в 1832 г. в виде Устава о предупреждении преступлений. Она в советское и послесоветское время неоднократно менялась: разрушалась, воссоздавалась.

Вопрос о криминологическом законодательстве (законодательство о противодействии преступности) как о научной проблеме был поднят по крайней мере уже в 1996 году. В его составе можно выделить следующие группы норм: 1) нормы, регламентирующие стратегию противодействия преступности; 2) нормы, регламентирующие криминологическую экспертизу; 3) нормы, регламентирующие противодействие конкретным видам преступности; 4) виктимологическое законодательство.

Особо стоит вопрос о нормах так называемого права безопасности, направленных, в частности, на пресечение преступлений, а также на защиту свидетелей преступления.

Проект Федерального закона «Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации», внесённый Правительством России на рассмотрение Государственной Думы, обращён не к преступности в целом, а лишь к видимому (обыденному) её уровню. Остальные восемь её уровней, включая внутренний олигархический, оставлены без внимания.

Нет в законопроекте ничего ни о путях реституции захваченного «олигархами» имущества, ни о виктимологическом мониторинге как о средстве контроля официальной уголовной статистики.

Нам – наряду с Россией я имею в виду, прежде всего, Беларусь, Казахстан и Кыргызстан – нужно больше думать о собственной евразийской перспективе вместо того, чтобы только копировать подсовываемые нам не всегда приемлемые для нас западные нормы. Вслед за криминологическим правом должно возникнуть право противодействия преступности (ППП). Верхний его уровень – Основы (предупредительного и наказательного) законодательства о противодействии преступности. Под ним уровень кодексов: 1) Кодекс предупреждения преступлений (и мер безопасности), 2) Кодекс об  уголовной ответственности и ресоциализации молодёжи, 3) кодексы – Уголовный, Уголовно-процессуальный, Уголовно-исполнительный.

 

С.Ф. Милюков (Санкт-Петербург, Россия). В своём выступлении подверг критике противопоставление Д.А. Шестаковым предупредительного и уголовно-карательного начал в российском законодательстве (действующем и проектируемом). На его взгляд, эта антитеза ложна. Как показывает отечественный и зарубежный (прежде всего КНР и США) уголовно-политический опыт, жёсткое воздействие на особо опасных преступников (в том числе профессиональных) способно предотвратить совершение новых преступлений с их стороны. Тем более это характерно для расхитителей и коррупционеров, которые склонны к роскоши, гедонизму и с трудом переносят тюремный режим (если, конечно, им не делается легальных и нелегальных поблажек). Не менее эффективна в их отношении конфискация имущества. Тем более они не готовы пожертвовать своей жизнью ради извлечения криминальной сверхприбыли (хотя некоторые, по Марксу, способны и на это).

В свете сказанного мы не можем поддержать очередную инициативу В.В. Путина о создании дополнительных нормативных преференций для экономических преступников, на этот раз уголовно-процессуального свойства. Речь идёт о том, что эти совершаемые ими хищения из дел публичного переводятся в низший ранг частного обвинения. Это приведёт к ещё большей латентности этих преступлений, к расцвету «теневого» права и теневой же репрессии одних криминальных бизнесменов в отношении других (заказные убийства, поджоги, заведомо ложные доносы и т.п.).

Напротив, можно одобрить предложение Д.А. Медведева, который обычно позиционируется как больший либерал, нежели его спарринг-партнёр на российском политическом олимпе. На фоне чудовищных по своим последствиям дорожно-транспортных преступлений, он считает необходимым резкое усиление ответственности пьяных водителей. Мы неоднократно обращали внимание законодателя на то, что многие владельцы автомобилей (прежде всего из числа нуворишей) развязали на российских дорогах настоящий террор против других (законопослушных) участников дорожного движения, в том числе  пешеходов (см., в частности, наш официальный отзыв на диссертацию Н.А. Никитиной в №2 журнала «Уголовное право» за 2012 г.). Стоит при этом надеяться, что проектируемые новации  будут оформлены не столь убого с юридико-технической  точки зрения,  как ныне действующая редакция ст. 264 УК РФ.

Интересны соображения основного докладчика по поводу привлечения общественности к профилактической деятельности, в том числе путём возрождения добровольных дружин граждан. В настоящее время от полиции, обескровленной перманентными чистками и поглощённой противостоянием с политическими оппонентами, обслуживанием массовых развлекательных мероприятий и войной на Кавказе, трудно ждать эффективного воздействия на преступность. Поэтому целесообразно создать народную милицию, которая включит неиспорченную часть профессионалов, покинувших органы МВД и другие силовые структуры. Здесь можно использовать опыт Швейцарии и США (национальная гвардия).  Такая милиция должна быть вооружена, обеспечена обмундированием и спецсредствами и не участвовать в разгоне политических демонстраций, сосредоточившись всецело на пресечении общеуголовной преступности.  

 

А.В. Комарницкий (Санкт-Петербург, Россия). К вопросу о совершенствовании нормативно-правовой базы профилактики правонарушений несовершеннолетних. В настоящее время в Российской Федерации отсутствует эффективная система профилактики правонарушений несовершеннолетних. Не разработаны стандарты обеспечения и защиты прав несовершеннолетних, механизм планомерного выполнения на межведомственном уровне положений Конвенции о правах ребёнка, Минимальных стандартных правил ООН, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила 1985 года), Руководящих принципов ООН для предупреждения преступности среди несовершеннолетних (Эр-Риядские руководящие принципы 1990 года).

Не определён координирующий федеральный орган исполнительной власти по выработке и реализации государственной политики в отношении несовершеннолетних.

Ежегодно десятки тысяч российских детей вовлекаются в сферу гражданского, административного и уголовного судопроизводства. В соответствии с международными обязательствами Российской Федерации надлежит обеспечить доступ детей к правосудию вне зависимости от их процессуальной правоспособности и статуса, что будет способствовать созданию дружественного к ребенку правосудия.

Одной из самых опасных проблем является насилие над детьми. Значительная часть преступлений против жизни, здоровья и половой неприкосновенности детей совершается в семье, а также лицами, обязанными по закону заботиться о ребёнке. Ситуация, сложившаяся в сфере профилактики преступлений против детей, защиты их прав, является неудовлетворительной и требует принятия неотложных мер.

Координация деятельности органов и учреждений, призванных осуществлять профилактику правонарушений несовершеннолетних и защиту их прав, возложена на комиссии по делам несовершеннолетних. Однако правовая основа работы этих комиссий не соответствует стоящим перед ними целям и задачам.

 

Данилов А.П. (Санкт-Петербург, Россия). Триединое антикриминогенное влияние казачества на общество.  В своём выступлении на тему «Гражданско-правовая политика в региональной профилактике правонарушений (на примере Санкт-Петербурга)», прозвучавшем за «круглым столом», проведённым Санкт-Петербургским международным криминологическим клубом 21 сентября этого года, А.А. Селифонов высказал мнение о том, что в предупреждении правонарушений и преступлений активная роль должна отводиться общественным организациям и различным институтам гражданского общества.

Соглашусь с ним в этом. В качестве подобного института может выступать и казачество, славное своей активной правоохранительной деятельностью и высокой духовностью, что также крайне важно. Казачество – сословие воинское, обеспечивавшее защиту как приграничных территорий страны, так и следившее за порядком внутренним. Это уникальный институт славянского общества, имеющий высокое духовное начало, противостоящее всему тёмному, исконно стоящий на демократических принципах управления, активно участвующий в защите общества и родной земли от внутренних и внешних угроз!

И в современных условиях России деятельность казаков могла бы стать эффективным фактором противодействия преступности, во-первых, за счёт оказываемого казачьей средой на своих членов антикриминогенного влияния, т.е. влияния так называемой коммунальной превенции, во-вторых, через правоохранительную деятельность самих казаков. И, в-третьих, учитывая, что казаки – народ истинно родолюбивый, а родолюбие, кроме всего прочего, является антикриминогенным фактором, мы черпаем из казачества ещё один антикриминогенный фактор – возрождение духовно-нравственной сферы государства!

Родолюбие казаков и их соответствующее антикриминогенное влияние на общество особо важно в современных условиях. Наше общество нравственно больно, свидетельством чему феномен «PussyRiot» – циничное издевательство морально разложившихся и позорящих женское начало «девиц» над  основными человеческими ценностями: любовью, уважением, достоинством, чистотой духовности. Лечение духовного гниения – это нравственное оздоровление, возможное, в том числе, через ориентацию на достойные примеры из нашей жизни. В среде казачества подобных примеров множество, взять хотя бы нашего современника – командира 96-го Донского казачьего полка Петра Молодидова.

Губернатор Краснодарского края А.Н. Ткачёв, заботясь о процветании своего края, совершенно справедливо ратует за привлечение к охране общественного порядка казаков, которые совместно с сотрудниками полиции будут нести службу на улицах городов. За счёт этого удастся эффективно противодействовать преступности, реализуя все три антикриминогенных фактора казачества. Это и есть пример активного участия граждан, института гражданского общества – казачества в профилактике правонарушений и преступлений.

В Санкт-Петербурге в сентябре этого года в прямом эфире ТРК «Петербург-Пятый канал» был проведён опрос о необходимости привлечения казаков к охране общественного порядка в городе на Неве. Порядка 70 % граждан, принявших участие в голосовании, ответили «Да, это необходимо».

Около 30 % граждан, соответственно, не согласны с подобной инициативой. Среди таковых, наверняка, кто-то вполне обоснованно считает, что казачество, которое было когда-то, сейчас совсем не то. Это так. Но мы можем возродить его, а вместе с ним и те традиции, великую культуру, русскую духовность. Нужно вспомнить истинную историю Рассеи – это забытое имя нашей страны оживляет в своей песни «От Волги до Енисея» Н. Расторгуев. Даже в своём нынешнем состоянии история, извращённая многочисленными «исследователями» в угоду западным грантодателям до состояния полного выхолащивания в нас почти всего светлого, достойного, возрождающего, свидетельствует, что в мир казаки несли мир, победоносно завершая в Париже Отечественную войну 1812 года! Были казаки и в Берлине в 1945 году, внеся свой весомый вклад в победу, о чём столь складно свидетельствует народное творчество: 

По берлинской мостовой кони шли на водопой,

Шли, потряхивая гривой, кони-дончаки.

Распевает верховой: «Эх, ребята, не впервой

Нам поить коней казачьих  из чужой реки».

Казаки, казаки, едут, едут по Берлину

Наши казаки.

 

Да где казаки только не были, принося мир народам! В России казаки, кроме прочего, – пример истинной демократии, которой, несмотря на все заявления самой пышущей «демократией» страны – США, в этом государстве нет!

Среди имеющихся механизмов реализации программ предупреждения преступлений необходимо предусмотреть и использование казачьих подразделений. Криминологическая политика государства может быть эффективна только при её грамотном планировании. Поэтому, не могу согласиться с мнением некоторых выступавших за «круглым столом», что программы предупреждения преступлений – вещь ненужная (я выразился корректнее, нежели выступавший). Да, многие позиции данных программ требуют пересмотра, во многом их акценты должны быть расставлены иначе: как серьёзный недостаток выступает то, что не учтены новейшие криминологические идеи о многоуровневой структуре преступности и, соответственно, необходимости противодействия её наиболее опасным уровням. Не предусмотрена система оценки эффективности действия программ и использования выделяемых денежных средств. Однако, повторюсь, план должен быть, программы нужны. И в этих программах обязательно должно учитываться триединое антикриминогенное влияние казачества на наше общество!

 

26 октября 2012 года прошла беседа на тему «Криминология закона. Концептуальные изменения уголовного законодательства». Основной докладчик – кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права ФГБОУ ВПО ОГАУ, член РАЮН Игорь Анатольевич Петин (Оренбург, Россия): «Концептуальные изменения уголовного законодательства, ориентирующие на достижение его системности».

Заседание провёл президент Клуба Д.А. Шестаков.

В семинаре приняли участие криминологи из Санкт-Петербурга (Россия), Костаная (Республика Казахстан), Москвы (Россия). 

Среди присутствующих:

4 студента вузов (РГПУ им. А.И. Герцена: Л.К. Данилевская, М.С. Дикаева, Е. Ляшина, А.В. Савченков – все 5-й курс);

1 аспирант (Санкт-Петербургский государственный университет: Н.А. Крюкова);

5 адъюнктов (Санкт-Петербургский университет МВД России: И.С. Домбровский, И.В. Нефёдов, И.А. Носкова, Л.П. Малофеева, А.Г. Филимонова);

1 гость (писатель Н.В. Кофырин);

1 преподаватель (И.Е. Вольская);

4 кандидата юридических наук (НИИ МВД России по Северо-Западному округу: В.С. Харламов, Санкт-Петербургский военный институт внутренних войск МВД России: Н.А. Петухов, Санкт-Петербургский университет МВД России: О.В. Лукичёв, РГПУ им. А.И. Герцена: А.П. Данилов);

5 докторов юридических наук (Костанайский государственный университет имени Ахмета Байтурсынова: А.Е. Мизанбаев, Академия Комитета УИС МЮ РК: Б.К. Шнарбаев, Московский университет МВД России: С.Я. Лебедев, Санкт-Петербургский университет МВД России: С.У. Дикаев), среди которых 1 заслуженный деятель науки РФ (РГПУ им. А.И. Герцена: Д.А. Шестаков).

 

Участникам беседы поступили приветствия:

из Нижнего Новгорода от доктора юридических наук, профессора Г.Н. Горшенкова и из Великого Новгорода от находившегося там в научной командировке доктора юридических наук, профессора С.Ф. Милюкова.

 

Во время беседы были представлены книги:

Д.А. Шестаков, С.У. Дикаев, А.П. Данилов. Санкт-Петербургский международный криминологический клуб. СПб.: Юридический центр Пресс, 2012; 

Правотворческие и правоприменительные парадигмы реконструкции уголовного законодательства: национальный и международный  опыт моделирования: Коллективная монография. – Республика Казахстан, г. Костанай, 2012. – 264 с.

И.А. Петин. Влияние причинно-следственной связи преступления на формирование системности уголовного права. – М., «Юрлитинформ», 2012.

 

В обсуждении доклада участвовали: С.У. Дикаев, С.Я. Лебедев, А.Е. Мизанбаев, Д.А. Шестаков, Б.К. Шнарбаев. 

 

Выжимка из доклада.

1. Первый этап концептуальных изменений состоит в переходе ориентации человека и общества с закономерностей общественного развития на закономерности мироустройства. Данное изменение обосновано тем, что для достижения согласия и гармонии в обществе, а также в государстве и мире, необходимо прийти к единому знаменателю, в качестве которого закономерности мироустройства и поведения человека в нём способны выступать. В связи с этим ч. 2 ст. 1 Уголовного кодекса РФ принимает следующую редакцию: «Настоящий Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации, общепризнанных принципах и нормах международного права, ориентируясь при этом на известные закономерности мироустройства и поведения человека».

2. Вторым этапом следует обозначить цель осуществления провозглашённых задач уголовного законодательства. Без неё получается, что, например, охрана собственности осуществляется ради её охраны, что противоречит конституционным нормам о человеке как высшей ценности. При определении цели достижения задач уголовного законодательства необходимо учитывать цели уголовного наказания. С учётом сказанного ч. 1 ст. 2 Уголовного кодекса РФ принимает следующую редакцию: «Задачами настоящего Кодекса является охрана прав и законных интересов человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечения мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений путём выявления причин, ведущих к совершению преступления, и условий, способствующих его совершению, с последующим планомерным их устранением, для восстановления или достижения гармонии в отношениях преступника с потерпевшим, обществом и внешним миром в целом».

3. Третьим этапом становится необходимость признать влияние неосознанного (подсознания) на поведение человека и отойти от презумпции осознанного поведения индивида, что в психологии уже было сделано почти 40 лет назад. Тогда становится возможным разрешить проблему вины в уголовном праве, а именно, что должен осознавать субъект преступления и по каким признаком следует это определять. В действующем уголовном законодательстве характеристика осознания общественной опасности деяния является крайне неопределённой категорией, поскольку в нём нет определения преступного вреда и не даются признаки, по которым устанавливается это осознание правоприменителем. Характер осознания преступного вреда зависит от степени понимания им закономерностей мироустройства и его поведения на различных уровнях проявления причинно-следственных связей. Поэтому такая цель наказания как исправление является по своей сути некорректной, поскольку внешнее поведение любого индивида адекватно его внутреннему миру, от которого зависит понимание им внешнего мира. В связи с этим ч. 2 ст. 43 Уголовного кодекса РФ принимает следующую редакцию: «Наказание применяется в целях осознания осуждённым закономерностей мироустройства и поведения человека, в том числе неотвратимости ответственности как оснований изменения поведения осуждённого на социально полезное, и предупреждения совершения новых преступлений». Определение данного осознания возможно через установление мотивов и целей поведения субъекта, которые в той или иной форме всегда проявляются в реальности.

4. На четвёртом этапе становится необходимым и возможным классификация единственного признака преступления, а именно, преступного вреда, по единому критерию, в основу которого закладывается высшая ценность для человека, а именно, его жизненная энергия.

5. На пятом этапе мы приходим к обоснованному понятию преступления, в соответствии с которым ч. 1 ст. 14 Уголовного кодекса РФ принимает следующую редакцию: «Преступлением признаётся причинение предусмотренного настоящим Кодексом преступного вреда или создавшее реальную угрозу причинения такого вреда».

6. На шестом этапе целесообразно определиться с криминологически обоснованным размером уголовного наказания, при определении которого следует дополнительно учитывать (в ч. 3 ст. 60 УК РФ) «причины, которые привели к преступлению, и условия, способствующие его совершению».

7. На седьмом этапе происходит последовательный пересмотр иных норм Общей части УК РФ и соответствующая разработка норм Особенной части.

 

С.У. Дикаев (Санкт-Петербург, Россия). Доклад имеет философскую основу и, по замыслу его автора, целью являлось обоснование некоей идеи, которая позволила бы обеспечить системность уголовного законодательства. Автор предлагает поэтапное внедрение его идеи, которая так и не была сформулирована (по крайней мере, я не понял какова концепция: то ли это «свобода воли и поведения», то ли «случайность», которой, по мнению автора, вообще не может быть, то ли «обусловленность поведения», то ли идея «причинной связи»). Ясно лишь одно: докладчик прочувствовал необходимость иного взгляда на уголовно-правовые отношения и предпринял попытку сформулировать этот взгляд на основе философии, как мне показалось, философии Канта и Фихте.

Надо отдать должное автору: он в отличие от других не говорит о необходимости «приспособиться» к развитию современного общества, к «напору» и «наступлению» урбанизации и индустриализации и иным процессам, выступающим криминогенными факторами преступности. У него есть понимание того, что приспособление к проблеме не есть ее решение, что через некоторое время общество опять столкнется с теми же, а то и с ещё более сложными задачами. Верным является поиск причины, приведшей человечество к такому состоянию, когда уголовный закон не справляется со своими задачами, а преступность не реагирует на ужесточение закона. В такой ситуации действительно нужен креативный (новаторский) взгляд на многие социальные процессы, который и позволит вывести человечество из плена иллюзий о природе преступности и методах противодействия ей.

Однако вызывает очень большие сомнения то, что авторское видение «концептуальных изменений уголовного законодательства» позволит обеспечить «достижение его системности».

В целом, надо поблагодарить докладчика за то, что он позволил пофилософствовать на уголовно-правовую тематику. Но идеи его остались для меня непонятыми, видимо, поэтому и его предложения я не могу принять как достойные внимания законодателя.

 

Д.А. Шестаков (Санкт-Петербург, Россия). Разрабатываемое Игорем Анатольевичем учение ставит хотя и не вполне реальную, но грандиозную задачу по приведению Уголовного кодекса ни много ни мало в соответствие с закономерностями мироустройства. Оно имеет криминолого-философский оттенок, и этим подходит собирающемуся в клубе на Мойке кругу посвящённых.

Правда, предлагая в число задач УК включить «восстановление или достижение гармонии в отношениях преступника с потерпевшим, обществом и внешним миром в целом», Игорь Анатольевич выходит (во всяком случае, отчасти) за пределы возможностей уголовного права. Впрочем, незаметно для самого себя он приближается к насущному вопросу о едином праве противодействия преступности (ППП) (Шестаков Д.А. Постлиберальная парадигма и право противодействия преступности // Правотворческие и правоприменительные парадигмы реконструкции уголовного законодательства: национальный и международный опыт моделирования. Коллективная монография // Ответств. ред. д.ю.н. А.Е. Мизанбаев. – Костанай, 2012. – С. 102–113), охватывающем помимо прочего и уголовное право. Однако своё стремление к «гармонии прежнего преступника с миром» надо было бы, думается, сопоставить с рассуждениями о ППП.

 

Подводя итог, скажу, что мне пришлась по вкусу творческая устремлённость Игоря Анатольевича. Он находится на подступах к решению важной, на мой взгляд, задачи построения несколько утопичной, но не лишённой смысла концепции глубокого изменения законодательства о противодействии преступности, которое (законодательство) должно строиться, конечно, на основе ППП.