Регистрация/Вход

Последнее обновление

05.08.2017
Президент России

Наши коллеги

Академия финансовой полиции
Кафедра криминологии, конфликтологии и социологии

Designed by:
SiteGround web hosting Joomla Templates
КРИМИНОЛОГИЯ В ХХI ВЕКЕ – СВЕТ ПОГАСШЕЙ ЗВЕЗДЫ?
05.08.2017 00:00

29 сентября 2017 года Беседа «КРИМИНОЛОГИЯ В ХХI ВЕКЕ – СВЕТ ПОГАСШЕЙ ЗВЕЗДЫ?».

 

 

С докладом «Криминология в ХХI веке – свет погасшей звезды?» выступит Сергей Михайлович Иншаков – д.ю.н., профессор, профессор кафедры национальной безопасности Московского государственного лингвистического университета (Москва, Россия).

 

 


 

С.М. Иншаков (Москва, Россия).

Тезисы доклада «Криминология в ХХI веке – свет погасшей звезды?».

 

1. В основу анализа перспектив криминологии в ХХI веке положена следующая классификация научной деятельности:

А. Научные направления (отрасли науки), патронируемые государством:

– патронат 1-й категории;

– патронат 2-й категории;

– патронат 3-й категории.

Б. Вузовская наука.

В. Свободная научная мысль – интеллектуальная деятельность, мотивированная индивидуальными познавательными потребностями.

2. Государственный патронат 1-й и 2-й категорий обеспечивает научному направлению высокий статус, достаточное обеспечение (организационное, информационное, кадровое, материальное). Причём, патронат 1-й категории предполагает жёсткую государственную ориентацию отрасли науки на решение определённого круга сверхактуальных социальнозначимых задач.

Патронат 2-й категории допускает самостоятельную ориентацию учёных в плане выбора обоснованной актуальной проблематики (что не исключает и госзаказа).

Патронат 1-й категории предполагает:

– создание системы взаимодействующих НИИ;

– деление научной отрасли не только на фундаментальную и прикладную части, но и на теоретическую и экспериментальную.

Патронат 2-й категории обычно ограничивается созданием одного или нескольких НИИ, научных центров в ВУЗах. Деление науки на фундаментальную и прикладную части выражено слабо, а дифференциация на теоретическую и экспериментальную может вообще отсутствовать.

3. Патронат 3-й категории предполагает государственное обеспечение прикладных исследований. При этом фундаментальные функции выполняет вузовская наука.

4. Государственный патронат – способ интенсификации научной деятельности посредством материального обеспечения и организации исследовательской работы, а также путём привлечения наиболее талантливых интеллектуалов к решению актуальных проблем страны в относительно сжатые сроки.

5. Вузовская наука выполняет ряд функций:

– обеспечивает подготовку специалистов (в том числе и будущих учёных);

– служит своеобразным кадровым и интеллектуальным резервом для патронируемой государством отрасли науки (в отдельных случаях составляет ей конкуренцию);

– обеспечивает возможность интеллектуального развития и свободного интеллектуального творчества, что выполняет функции фундаментального осмысления проблем по отношению к некоторым прикладным наукам.

6. Если государство не уделяет достаточного внимания развитию того или иного научного направления, оно переходит вначале на положение изгоя. Затем обретает статус «погасшей звезды». Финальная стадия – свободное интеллектуальное творчество, черпающее ресурсы из других видов деятельности. В двух последних фазах наука может находиться достаточно долго, после чего она либо возрождается, либо исчезает.

7. В отдельных случаях определённое научное направление, утратив государственную поддержку в одной стране, может активно развиваться в других странах (там, где науке обеспечиваются нормальные условия).

8. В странах с развитым гражданским обществом недостаточное государственное патронирование нередко компенсируется общественным патронированием. Причём общественное патронирование криминологии в некотором отношении может быть более продуктивным, поскольку государственное патронирование предполагает прямой или негласный запрет на исследование определённой проблематики (например, анализ элитарной преступности, исследование криминогенных патологий политической системы и др.).

9. Отечественная криминология никогда не обретала государственного патроната 1-й категории. Функционирование во всех остальных диапазонах она проходила. В 30-е годы прошлого века она обрела статус науки, в развитии которой была нажата кнопка «пауза». Криминологическая мысль обрела очень скромное временное прибежище в науке уголовного права, а также в интеллектуальном творчестве чиновников, которые на уровне обыденного сознания нередко  формулировали и реализовывали криминологические идеи.

10. В 60-е годы ХХ века криминология была возрождена и обрела государственный патронат 2-й категории. В конце 1980-х её статус был несколько понижен (до 3-й категории).

11. 1990-е годы ознаменовались утратой и этого статуса. Вузовская наука стала её прибежищем. Особенностью вузовской науки является то, что она неспособна полноценно развиваться в отрыве от решения проблем социальной практики, в отрыве от прикладной науки. Показателем этой неблагоприятной тенденции стал вал достаточно слабых диссертаций по криминологии, защищённых в этот период.

Количество продуктивных криминологических исследований, число социальнозначимых научных достижений (не говоря уже о научных открытиях) стремится к нулю.

12. Сегодня мы переживает период вытеснения криминологии из вузовской науки.

Впереди следующие возможные варианты развития:

– изменение государственной политики и обретение криминологией государственного патроната;

– обретение криминологией общественного патроната на фоне развития гражданского общества;

– независимое криминологическое интеллектуальное творчество.

13. Не исключено, что криминологические функции будут выполнять стремительно развивающиеся сегодня науки, создающие нано-, био-, информационные, когнитивные технологии.

Радары на дорогах великолепно демонстрируют, как технократы могут продуктивно решать не только проблемы регулировки движения, но и коррупции. Несомненно, впереди у них большое будущее.

Есть ли будущее у криминологии? Это столь же сложная проблема, как и вопрос «Есть ли будущее у человечества?».

 

 

В.Н. Фадеев (Москва, Россия).

О криминологии будущего.

 

В литературе не первый раз и не случайно поднимается вопрос: «Есть ли будущее у современной криминологии?». Этим же вопросом задаётся С.М. Иншаков, озаглавливая свой доклад «Криминология в ХХI веке – свет погасшей звезды?». В связи с этим рассмотрим сложившееся положение и некоторые пути выхода из него.

При первом приближении попытка обрисовать контуры криминологии будущего может строиться двояким образом. Либо – это чистое предположение, которое делается на основе представлений о развитии жизни общества, и тогда оно обходится гуманитарной сферой практики и знаний. Либо – это попытка спрогнозировать, как человеческое мышление может использовать в криминальных целях достижения науки и новые технологии, определяющие будущее жизни общества реально, а не предположительно, и уже имеют место в естествознании и его приложениях.

Криминология остро нуждается в методах предвидения и осознания истины, а также непосредственного воздействия на злой умысел на корню. Она в концептуальном и теоретическом плане соприкасается с когнитивизмом, как с направлением исследования механизмов познания и осознания, коммутируюющими, с одной стороны, с современной (неклассической) физикой, с другой – с философией сознания, метафизикой и даже эзотерикой в формате разведывательно-боевой экстрасенсорики.[1]

Недалеки интересы криминологии и от информационных процессов в биологических системах, притом, в самом общем смысле этих понятий, включая и систему «человек-среда», поскольку большая часть представлений, которыми оперирует криминология в отношении к личности преступника и к корням преступности в сознании и в мире в целом, пока не имеют естественно-научной трактовки и определённого физического смысла.

Сенсацией в своё время стала книга Чезаре Ломброзо «Гениальность и помешательство», в которой личность преступника представлялась как девиация сознания. Но это давняя, тоже предположительная работа. Больше попыток проникнуть в тайны преступного сознания не было. Тем более, со стороны представителей естественных наук и фундаментальных исследований в физике.

Сейчас трудно прогнозировать судьбу и область применения когнитивных технологий, а тем более возможность и пути их перехвата злоумышленниками для применения в криминальных целях. Кто мог подумать о том, что появятся вирусы и хакеры, когда рождались кибернетика и теория игр, программы распознавания образов и прочие информационные технологии? А сейчас, например, облачная технология Watson (Большие Данные)[2] позволяет сконструировать и решить практически любую задачу с помощью компьютера и инструментария типа 3D, а также других современных методов и средств.

Уместно процитировать Станислава Лемма, который ещё в 1960-х годах предупреждал человечество в своей книге «Сумма технологий» о том, что «все высокие технологии имеют тройное назначение: гражданское, военное и криминальное». Если в связи с этим предупреждением взять, например, Курчатовский НБИКС (нано-, биоинформационных, когнитивных, социогуманитарных наук и технологий) центр с его междисциплинарными исследованиями, то третье из трёх названных вариантов применения пока в его исследовательских и учебных программах никак не фигурирует, не прогнозируется и явным образом в виду не имеется.

 Поэтому возможны и необходимы ещё два варианта контакта и сотрудничества представителей криминологии и естественных наук. Первый – это совместные междисциплинарные когнитивные исследования, второй – попытка определения единого предмета внимания и деятельности, в отношении к которому различные науки подходят по-разному, но скорее, как к единому для всех – концептуально-методологическому тупику, чем к сгустку информации о нём. Этот «тупик» – человек как личность, с одной стороны, и неопределённость, с другой, и в то же время – носитель жизни и потому – предмет благоговения.

Криминологов не случайно интересуют проблемы девиации сознания и криминальное мышление, фальсификации (например, истории), обмана и злонамерений разного рода, вопросы естественно-научного обоснования понятия правового поля, определения метафизических по сути корней преступности, методы коррекции сознания и личности преступника и т.д.

Эти и целый ряд других проблем – ни в принципе, ни по существу и содержанию не охватываются юридическим образованием и практически во всех отношениях относятся к числу междисциплинарных исследований. Прогностическая по характеру статья об этом «Преступность эпохи промышленной революции ХХIвека» опубликована Е. Лариной и В. Овчинским. Фактически она представляет собой первый из двух названных вариантов прогнозирования – какой быть криминологии будущего!

Если же ознакомиться даже с очень краткими аннотациями тех проблем, которыми занят коллектив НБИКС, то тем более становится интересно и важно привнести в эти работы научно-практические и вероятностные представления из области криминологии. Отчасти это получится, если будет налажено систематическое общение студентов и преподавателей НБИКС с криминологами и со студенческой аудиторией юридических ВУЗов.

В свою очередь сотрудничество, прежде всего, криминологов с учёными и специалистами других отраслей знания, именно на почве определения и насыщения системы криминологических знаний естественно-научным смыслом, в том числе с использованием фрагментов мировоззрения, позволит проникнуть в глубинные, метафизические процессы, связанные с исследованием корней преступности и сущности личности преступника,как основополагающих элементов предмета криминологии будущего.

В принципе, это и есть когнитивизм в чистом виде, но только в сфере человековедения. Так что мы выступаем от криминологии лишь формально, а по сути – обозначаем проблемы, явным образом пока не фигурирующие, как темы междисциплинарных исследований даже для Курчатовского центра.

Основная задача (и это третий, эвристический по сути вариант попытки наладить творческий контакт с естественными науками) – обратить особое внимание исследователей, работающих над информационными и когнитивными технологиями, на область, которая, на наш взгляд, таит в себе огромный научно-практический потенциал, но пока находится не в центре их внимания, а на его периферии или вообще не входит в сферу их интересов. Карл Маркс в своё время об этом говорил, что придёт время, когда наука о человеке будет наукой о природе, а наука о природе – наукой о человеке, так что в целом это будет новое знание – «естествочеловекознание».

Подчеркнём, что в рамках самой криминологии, тем более в её классическом формате, базирующемся на материалистической концепции, построить естественно-научную и действительную картину предмета криминологии, например, для понимания сущности и искоренения преступности, практически невозможно. Все эти понятия существуют только в сознании, которое просто по определению первично по отношению к факту совершения преступлений и потому не вписывается в материалистическую концепцию криминологии и её приложений.

Для этого в методологическом отношении надо преодолеть тот же путь развития когнитивного знания, который за прошлый век прошла неклассическая физика, осознав факт неустранимой неопределённости дуальных объектов микромира, начиная с фотона с его исчезающе малой, но всё-таки массой. Так что свет, как волна и энергия, оказался чувствительным к действию разных по силе полей тяготения и потому двигающимся с конечной скоростью в мировом физическом пространстве исключительно по криволинейным (геометрия Римана-Лобачевского), а не по прямолинейным (геометрия Эвклида) траекториям.

Если представлять человека, как личность, неопределённым по сути существом и носителем двух начал (добра и зла,[3] продвигающимся в правовом поле от рождения до смерти в условиях действия множества факторов, то продвижение по данному полю за время жизненного цикла возможно, как множество девиаций и правонарушений или следования установленным в нём порядкам. Таким образом реальная жизнь представляется, как множество взаимосвязанных реальных, ожидаемых и прошлых событий.

В методологическом отношении здесь довольно значима аналогия с современной физикой. Условием этого приближения является определение юристами естественного правового поля, на котором представлено действие в отношении к носителям жизни и смерти (добра и зла) космических сил и канонов, значительная часть которых познаётся именно естествознанием в междисциплинарных работах.

 

 

Я.И. Гилинский (Санкт-Петербург, Россия).

Есть ли будущее у криминологии?

 

1.            Пока есть «преступность» и «преступления» будет криминология.

2.            Наблюдается кризис мировой криминологии, как результат «неожиданной» смены цивилизаций, перехода к обществу постмодерна, что влечет принципиальные изменения динамики, структуры преступности и её понимания  как социального конструкта[4].

3.            Если кризис характерен для мировой криминологии, то российская криминология находится в состоянии глубокого кризиса (отсутствие соответствующих академических структур; проблемы вузовской «науки»; отставание от мировой криминологии; отсутствие финансирования эмпирических исследований, включая компаративистские; отсутствие финансирования поездок российских криминологов на международные конференции и конгрессы; неполнота публикуемых статистических данных; традиционное отсутствие математических знаний и знания иностранных языков у большинства отечественных криминологов; непривлекательность российской «науки» для молодых исследователей и т.п.).

4.            Для восстановления современного научного статуса российской криминологии необходимо: отказаться от изоляционистской позиции государства; восстановить статус Академии Наук, образовав в её составе криминологическую структуру; изменить бюрократическую практику Минобрнауки или ликвидировать это вредоносное для образования и науки учреждение; обеспечить финансирование российских, межгосударственных эмпирических исследований преступности и иных видов девиантности; обеспечить финансирование участия российских криминологов в международных эмпирических исследованиях, конференциях, конгрессах; привлекать зарубежных коллег к отечественным исследованиям, участию в российских конференциях и конгрессах; изучать преступность в комплексе с другими девиантными проявлениями; обратиться к исследованию преступности и иных социальных девиаций с учётом особенностей современного мира постмодерна – его глобализации, массовой миграции, виртуализации, фрагментаризации, консьюмеризации, шизофренизации сознания, «ускорения времени» и др.

Что в современных условиях есть утопия...

 

 

Ждём Ваши отклики на доклад.

 

 

 

 

Беседа состоится по адресу:

Санкт-Петербург, наб. р. Мойки, д. 48, корп. 20

(Юридический факультет РГПУ им. А.И. Герцена), аудитория № 222.

 

Регистрация участников с 16:40

Начало в 17:00

 



[1] См.: Интеллектуальный клуб «Команда 10003». URL: https://samopoznanie.ru/msk/organizers/intellektualnyy_klub_komanda_10003/ (дата обращения: 06.06.2017).

[2] URL: https://www.ibm.com/cognitive/ru-ru/outthink/cloud/index.html (дата обращения: 16.06.2017).

[3] Это предполагает отказ от надуманного понятия «личность преступника».

[4] См.: Гилинский Я.И. Некоторые тенденции мировой криминологии // Российский ежегодник уголовного права. № 6. 2012. СПбГУ, 2013. С. 8–31; Гилинский Я.И. Преступность, социальный контроль над ней и проблемы криминологии в обществе постмодерна // Российский ежегодник уголовного права № 8. 2014. СПбГУ, 2015; Гилинский Я. Девиантность и социальный контроль в обществе постмодерна // Современная девиантология: методология, теория, практика / ред. Ю.А. Клейберг, Kwami S. Dartey. London: UK Academy of Education, 2016. С. 3561.